«Древний город сибирских поморов – «златокипящая» Мангазея»

Данную работу не следует считать научной , и уж тем более принимать её на 100% исторически правильной. Работая над песнями для Красноселькупского района я с большим удовольствием посетила местный музей, где  сотрудники мне рассказали об историческом прошлом этих мест.  Любопытство и живой интерес  к древнему городу, где добывались  знаменитые русские соболя  стало основой этой работы.

1. Введение.

       Освоение территории Ямало-Ненецкого автономного округа человеком началось в эпоху неолита. В эпоху бронзы на  реках Обь и Таз, в землянках жили охотники и рыбаки, этнически тесно связанные с южными лесостепными и степными племенами андроновской культуры. Во второй половине 1-го тысячелетия до нашей эры коренное население вело осёдлый образ жизни, занималось охотой, рыболовством, морским зверобойным промыслом, жило в больших глубоких землянках. Во втором тысячелетии нашей эры в тундровой зоне стало развиваться оленеводство. Господствовали первобытнообщинные отношения.

По сибирским меркам, Таз – не особо крупная река. До сих пор её берега выглядят почти девственно пустынными: на протяжении более 300 км, отделяющих устье Таза, где стоят посёлки Тазовский, Газсале и Тибейсале, до поселка Красноселькуп, населенных пунктов не встретишь. Но есть на этом отрезке водного пути урочище, представляющее собой предмет особой гордости местного населения: проплывая мимо него, экипажи судов салютуют протяжной сиреной. Урочище расположено в устье небольшой речки Мангазейки, близ почти заброшенного посёлка Сидоровск. Ненцы называют это место «тахаравы харад» — «разрушенный город», а в исторических источниках он известен, как «златокипящая» Мангазея – город сибирских поморов.

Неприютен и угрюм этот мыс, выпирающий из-за речки Мангазейки, что недалеко от Полярного круга. В ржавую болотную топь, утыканную, словно бородавками колючими, разбросанными кочками, смотрят низкорослые карликовые березки. Они здесь с упрямыми ветвями, перекрученными то ли наждачными ветрами, то ли трескучими морозами. Добавьте сюда и свинцовый купол неба, придавивший бескрайнюю тундру. Только всплески волн, ударяющихся с разбегу о высокий правый берег реки, нарушают более чем четырехсотлетний сон старинного чудо – городаЮ сибирского пушного Клондайка —  Мангазеи. Невольно ловишь себя на мысли, поеживаясь от близкого дыхания Северного Ледовитого океана, что неужели здесь некогда существовал шумный заполярный «град Китеж»? Мелькнула Мангазея на страницах истории и канула в небытие?

Западная Сибирь – колыбель богатых и самобытных культур, родина некогда живших и ныне существующих народов. Следы их пребывания хранит и ямальская земля. В лесостепи, тайге и тундре по берегам многочисленных рек и озёр археологи находят остатки сезонных стоянок и долговременных поселений людей каменного, бронзового и железного веков, руины древних городищ. Одним из таких городищ является Мангазея.

2. Освоение Сибири в ХVII веке.

        В последней четверти XVI века Русское феодальное государство, разоренное опустошительными войнами, нуждающееся в притоке валюты, приступило к массовому освоению земель, лежащих восточнее Уральского хребта, где ещё в предыдущем столетии побывали московские войска, установившие, правда, эфемерное, их подчинение Руси.

На путях освоения и в судьбах «зауральской государевой землицы» значительную роль играла Мангазея, славившаяся своими богатыми пушными промыслами. В эпоху закрепощения крестьян на Руси на какое-то время она превратилась в прибежище для всякого рода обездоленных людей – тех, кто не вынес насилия и гнета феодалов и царской казны, ушел в далёкую Сибирь. Но, Мангазея – это не только прибежище крестьянской вольницы. Она  — организатор далёких походов в неведомые тогда земли. особенно значительная её роль в развитии арктического мореплавания. Мангазейский морской ход – это первая широтная полярная магистраль, связавшая русское Поморье с сибирскими реками Обь, Таз и Енисей по Печорскому и Карскому морям через волоки Ямальского полуострова.

по сохранившимся скудным историческим сведениям, этот морской ход стал известен на Руси ещё в конце ХV – начале ХVI веков.

Первыми, кто на свой страх и риск стал совершать промысловые экспедиции за Урал, в низовья Оби, были жители Перми Вычегодской (предки коми-зырян) и русские поморы, научившиеся к ХVI веку плавать по Студённому морю. Есть основания утверждать, что к середине ХVI столетия поморы уже прочно освоили морские и сухопутно-речные пути в устье Оби и деле – на Пур и Таз. Ряд свидетельств об этом содержится в записках практичных англичан, которые, установив с 1553 года торговые отношения с Московией, жаждали проникнуть в Сибирь и Китай. Да и в крестьянских актовых записях того времени упомянуты морские поездки на реку Обь, как что-то привычное. А, следовательно, начались они несомненно намного раньше, чем показано в официальных документах. Во всяком случае, в Новгородском сказании «О человецех незнаемых в Восточной стране», датируемом концом ХV в., достоверно названы земли восточнее Обской губы. По данным новгородского книжника, их населяли ненецкие племена под именем «молоканзен». Это слово при написании несколько искажено и произведено от слова Монгазея или Мангазея, что на коми-зырянском языке означает «землю близ моря» — Мангазейского моря, Обской и Тазовской губ. Есть ещё одна версия. Во среднему течению Таза в ХVI веке проживали предки современных ненцев, именовавших себя monkansi. Свою местность они называли, «monkansi ja», что, собственно, и означает «земля монканси». Отсюда русское название «Мангазея», под которым сначала подразумевали географическую территорию, а затем выросши на берегу р.Таз легендарный заполярный город. На европейских картах того времени устойчиво изображалась страна Банд – местность в районе двух речек Баих, впадающих в р.Турухан, левый приток Енисея. Влияние Мангазеи простиралось до реки Лены, отсюда отправились специальные экспедиции. Именно мангазейцы проложили речной ход в Енисей. Они шли вверх по реке Таз, по системе притоков Енисея, потом добирались до устья Енисея, где были богатые зверобойные промыслы морских животных, прежде всего моржей, конечно, добывали и пушнину. В Енисей проходили также и морских путем в обход Ямала большими судами, но так или иначе, роль Мангазеи балы очень велика. Открытие и освоение Таймырских земель, Енисейского устья, реки Лены – все это заслуга мангазейских служилых и так называемых «гулящих» людей (землепроходцев). Они были разведчиками. Вслед им шли регулярные казачьи и стрелецкие соединения, административные власти. Роль такого форпоста и играла Мангазея. Кроме того, Мангазея долгое время была и единственным морским портом Сибири, связанным с Северным и Ледовитым океаном, куда сходилось очень много разных путей. Речные пути сюда вели из Тобольска, через Верхотурье.

3. Мангазейский Морской ход.

            В первой половине ХVII века русские мореходы открыли и активно использовали четыре основные трассы в Баренцевом и Карском морях, берущие свое начало в Белом море (ходы, так назывались они в Поморье): Мангазейский морской ход, Новоземельский ход, Енисейский ход и ход Грумаланский.

Путь в Сибирь – Мангазейский морской ход, был наиболее сложным. Мангазейский морской ход был морским не в полной мере. На отдельных участках пути он проходил по рекам и озёрам, а при пересечении полуостровов Канин Нос и Ямамл – по сухим волокам. Существовал и другой вариант хода – южный, по рекам и волокам связывал он Мангазею с Тобольском.

Ход – это целый комплекс навигационного обеспечения, включающий в себя самый рациональный, укороченный маршрут, оптимальное время выхода в плавание, обеспечение береговыми знаками, морскими картами, лоциями и особого вида судами. Необходимо было максимально сократить время плавания, чтобы избежать встречи с ледяным заслоном у полуострова Ямал. Путь из Архангельска до Мангазеи занимал примерно 5-ть недель С учётом этого, к ямальскому волоку суда должны были подходить не позднее чем в Успеньев день ( 14 августа) или в крайнем случае, на Семёнов день (1 сентября). Задержки в пути приводили к тому, что суда были вынуждены поворачивать на зимовку в Пустозёрск.

Продолжением этого хода от Мангазеи был путь в низовья Енисея. На русской карте Севера, изданной в 1612 году в Голландии Исааком Массой, намечены основные пути Мангазейского морского хода, продолженного далее до Енисея по протокам Худосей и Малая Баиха, соединенным сухим волоковым путем.

Иноземцы отмечали не только хорошее значение местной навигации русскими капитанами, но и отменные ходовые качества их судов, легко обгонявших новейшие западные корабли.

4. Коч – судно сибирских поморов.

            В основе Северорусского флота лежал коч – единственный в то время тип морского судна ледового класса. Название этого судна происходит от новгородского «коца» — ледовая защита и связано с его важнейшим конструктивным приспособлением – «шубой ледяной», то есть второй ледовой обшивкой, расположенной в районе ватерлиний. Это важнейшая особенность судна. Вторым его отличием был корпус яйцеобразной формы, наиболее удобной для выжимания на поверхность при ледовом сжатии. Конструкция яйцевидного корпуса и отсутствие далеко выступающего киля давала судну немало преимуществ: оно легче перемещалось по каткам на волоках, не заваливаясь набок; благодаря высокой осадке не боялось мелководий и меньше страдало от ледового сматия (качество, позднее использованное Нансеном при строительстве известного судна «Фрам»).

В зависимости от конкретных условий эксплуатации кочи имели несколько модификаций. Из распространенных речей поморских кормщиков, записанных в Мангезее в 1616 году, видно, что кочи делились на 2 основных типа: малые и большие. «От Архангельского до города, из Колмогор и с Пенеги ходят они в Мангазею в малых кочах, а в Енисейское устье и большими кочами».

На мангазейских малых кочах имелось две мачты, была разработана система управления парусами – прямым и косым треугольником. Подобная оснастка делала судно маневренным. Длина малого коча не превышала 8-10 метров, грузоподъемность – около 7 тонн груза и 10-12 человек.

Малый коч являлся наиболее ранним типом северорусского морского судна, на основе которого развились другие виды кочей, в том числе большие, предназначенные для дальних переходов по арктическим морям.

Большой коч гораздо массивнее малого, сложнее по конструкции и оснастке. Корпус судна типично морской, с высоко поднятыми полубаком и полуютом, что давало ему возможность свободно держаться на волне, не позволяя воде заливать палубу. Судно оснащено двумя мачтами со сложным такелажем и прямыми парусами. Большие кочи поднимали до 30-ти тонн груза и 35-40 человек пассажиров и команды.

Флот ХVI – ХVII веков не сводился, конечно к одним кочам. При ближних сезонных промыслах использовались ладьи и другие более мелкие суда. Однако коч занимал особое место в системе арктической навигации. Именно это судно позволило поморам стяжать славу первооткрывателей многих высокоширотных территорий – от Шпицбергена до Берингова пролива.

В первой половине ХVIII века, после того, как по приказу Петра I все старые русские суда были уничтожены, на архангельской верфи деревянного судостроения для отряда Великой Северной экспедиции было построено 2 коча. Строителями их являлись поморы, заявившие, что кочи более приспособлены для плавания во льдах.

В наше время предпринималось несколько попыток создать модель коча и судно в натуральную величину, но все они имеют недостатки. Несмотря на найденные изображения и схематические рисунки строения кочей, некоторые секреты их постройки не разгаданы и поныне.

  1. 5.   Мангазея – путешествие в глубь веков.

О плавании поморов на р.Обь по Мангазейскому морскому ходу часто писали агенты иностранных кампаний, в 50-е годы ХVI в. проникшие на Русский Север. по их свидетельству, русские мореходы настолько хорошо изучили эту дорогу, что могли безошибочно провести за известную плату западноевропейские корабли в Обское устье, откуда можно было, поднявшись по р.Обь, попасть в Китай. В то же время русские историки молчат о плаваниях в Мангазею, потому что, во-первых документов об этом сохранилось не много, а во-вторых, царская администрация, в руках которой находилась вся подобная переписка, очевидно не придавала походам поморов на реке Обь особого значения. Известны лишь только два документа, касающиеся Мангазеи. Один – это челобитная жителей Мезени с просьбой разрешить поездки в Мангазею, точнее царский указ в ответ на эту челобитную. Указ царя Бориса Годунова датирован январем 1600 года. Он «милостиво» даровал поморам промышлять на реках Пур, Таз и Енисей и регламентировал завоз туда русских товаров. Подтекст этого указа довольно определенно говорит, что в конце ХVI в. поморы систематически плавали на реке Таз, оставаясь на мангазейских промыслах по три и больше года.

Второй документ неофициальный. Это недавно обнаруженная на Пинеге местная летопись. В ней есть известие о походе в Мангазею усть-цилимца Юрия Долгушина, пинежанина Смирного и литовца пленного, имя которого не названо. Пинежский летописец утверждает, что Долгушин с товарищами первым «проведал» туда дорогу. Поход начался осенью 1597г. перевалив через Урал, поморы зимовали в городке Надыме, стоявшем на одноименной реке, впадающей в Обскую губу. Вероятно, городок Надым, упомянутый также и в других документах, до постройки Мангазеи играл роль важного опорного пункта на Обском севере. в навигацию 1598г. поморы совершила благополучное плавание от Надыма на реку Таз.

1597г. Борис Годунов, от имени царя Федора Ивановича, послал на реки Пур, Таз и Енисей разведочную экспедицию на четырех судах, поставив во главе её думного дьяка Федора Дьякова. Экспедиция отправилась из Тобольска по Обской и Тазовской губам и благополучно возвратилась в Тобольск. В Москву Дьяков прибыл зимой 1600г. По сохранившимся известиям, дьяк собрал в Мангазее не только первую десятинную пошлину с поморских промышленников, но и ясак – с местного населения. Вероятно, его доклад царю сыграл роль катализатора в окончательном определении государственной политики по отношению к Мангазее, так как весной 1600г. из Москвы направились первые мангазейские воеводы со стрелецкими войсками, набранными в Тобольске и Березове. На судах «мангазейской поделки» — кочах, воеводы – князь Мирон Шаховской и стрелецкий голова Данила Хрипунов – ехали «с поспешанием». К августу военная экспедиция достигла Обской губы, но дальше «по морю» пройти не смогла. Суда, попавшие в бурю, выбросило на берег. Попытка пройти по осенней тундре встретила сопротивление ненецких племен, восставших против посланцев московского царя. Разгорелся бой, во время которого Шаховской был ранен, а несколько стрельцов убиты. Потерпев в этом бою поражение, потеряв  часть запасов, Шаховской с оставшимися стрелками спаслись на оленях. Историки до сих пор ставят под сомнение основание Мангазеи отрядом Шаховского. Между тем имеется подлинный документ 1663г., свидетельствующий о успешном завершении этого похода. Документ этот – челобитная якутского казака Лазаря Аргунова, в которой он, среди прочего, перечислил «службы» своего отца. А отец его, Березовский атаман Савва Аргунов, находился в отряде Шаховского и в семейном кругу не раз вспоминал и красочно описывал как шли к Мангазее, как нужду терпели, как город ставили.

Строительство Мангазейского острога началось, очевидно весной-летом 1601 года. Не дождавшись вестей от первого отряда Шаховского, старшие в Сибири Тобольские воеводы, по приказу Бориса Годунова, летом 1598г. послали на Таз вторую военную экспедицию, поставив во главе её князя Василия Масальского-Рубца и боярина Савлука Пушкина, которые прибыли в Мангазею в начале осени. Князь же М.М.Шаховской, основатель Мангазеи, пережил Смутное время в России, бывал ещё на многих государевых службах и умер в 1632 г.

Итак, в 1601 году возник острог Мангазея, а Василий Масальский и Салук Пушкин стали в нем первыми воеводами. Вслед за казаками хлынули купцы, и острог превратился в крупный торговый город – главную базу ясачих операций не только в районе Таза, но Енисея и Лены. И зашумела Мангазея, «златокипящая царёва вотчина», сибирский пушной Клондайк.

6. Географическое положение и климатические особенности местности.

            Несколько слов о местности, где расположено Мангазейское городище. Это – нижнее течение реки Таз. Бассейн реки Таз, где находилась Мангазея, остается одним из самых труднодоступных мест в нашей стране. Таз – относительно глубокая река, ширина её в районе Мангазеи в межень достигает 600 метров; глубина форватера, на близком расстоянии подходящего к правому берегу, где расположено городище – 12-14 метров.

В районе Мангазеи река Таз замерзает во второй декаде октября, а вскрывается в первой декаде июня. Бассейн Таза по праву можно назвать краем без троп. Здесь преобладают озёра и болота. Озёр в бассейне реки насчитывается свыше 35 тысяч. Основные транспортные магистрали – это реки. Течение – небольшое, спокойное. В августе Таз быстро мелеет, на плесах появляются многочисленные косы, песчаные гряды м осередки.

Путешествие к Мангазее осложняется и очень суровыми климатическими условиями. Зима в этих краях продолжается до 8-ми месяцев и характеризуется сочетанием большого числа дней с низкими температурами и ветром, то есть отличается жесткостью погоды. Лето короткоеЮ не более 3-х месяцев, но летом бывают и жаркие душные дни, которые тяжело переносятся из-за обилия гнуса. Те, кто путешествовал по Сибири отмечают, что такого обилия комаров не встречается больше нигде. Недаром в народе упоминают, что в бытность Мангазеи одно из самых страшных наказаний было наказание гнусом. Достаточно было двадцати минут, чтобы обнаженный привязанный человек сошел с ума.

Бассейн Таза богат рыбой, причем, здесь, кроме щуки, окуня, налима обыкновенны такие ценные породы, как муксун, пелядь, сиг, ряпушка, нельма. Нельзя не отметить обилие глухаря, рябчиков и тетеревов. Многочисленные озёра являются пристанищем водоплавающей дичи.

Городище находится в зоне сибирского редколесья. Главные виды древесной растительности – это ель и лиственница. Кое-где встречается кедр, сосны совершенно нет.

Почвы района Мангазеи суглинистые, буровато-серые, мёрзлые. За сезон вокруг городища почва оттаивает на 2 метра, хотя на самом городище многолетняя мерзлота остается в течении всего сезона.

С физико-географической точки зрения городище представляет собой небольшой оазис, выделяющийся в море карликовых берез несколько иным составом почв, древесной растительностью, дерновым покрытием, флорой. Большую его часть занимает березовая роща, а летом – высокая сочная трава, которая впрочем, быстро отцветает.

7. Жизнь, быт сибирского городища.

            Первоначально Мангазея возникла, как четырехугольный, наспех срубленный острог. В 1607 году воеводой Жеребцовым был «зарублен город Мангазея». Что даёт повод некоторым историкам вести отсчет «городской» жизни Мангзеи с этой даты. Это неверно. Собственно при Жеребцове была переделана, расширена и усовершенствована укреплённая часть Мангазеи. Городом же в понимании ХVII столетия, то есть центром самостоятельного уезда, Мангазея стала уже в 1603 году, в приездом первых воевод непосредственного из Москвы.

Срубленная из цельного дерева вся архитектура города, вместе с десятками стоявших у Мангазеи судов, казалась сказочным миражом арктической лесотундры, видевшей ранее только кочующие чумы самоедов…

К 1625 году общая длина городовых стен составляла 280м, а площадь внутри них – около 4 тысяч м.2. Деревянный мангазейский кремль имел 4 глухие башни по углам и с южной стороны одну проезжую (Спасскую) башню, достигающую в высоту 12 м. Над башнями возвышалась Троицкая церковь. В целом город насчитывал до 700 построек, и кроме Троицкой церкви здесь было ещё 2: Успении и церковь поморских святых чудотворцев Михаила Малеина и Макария Желтоводского. На территории Кремля размещался двухэтажный дом воеводы. Здесь хранились государевы бумаги и казна. За городовыми укреплениями быстро вырос посад – с жилыми домами, гостиным двором, лавками, амбарами, банями, кабаком. Были здесь и таможенная изба и пороховой склад и винный подвал и тюрьма. Главные улицы мостились досками (чаще, использовались доски с разобранных кочей). От пристани к гостиному двору вела лестница.

Управлял городом и жил в Кремле воевода. Среди многочисленных быстро сменявших друг друга воевод были знатные московские князья и бояре. Город был центром большого административного района, Мангазейского уезда, а воевода управлял всеми видами хозяйственной деятельности, выполнял многочисленные административные регламентации: сбор пошлины, таможенные сборы, выполнял судебные функции и т.д.Но славу городу принесли простые русские люди, населявшие посад. Всего в городе проживало около 2-х тысяч жителей. Поток торговцев и промышленников был тем живым нервом, благодаря которому существовал город Мангазея. До 1625 года он не имел постоянного гарнизона. На годовую службу сюда присылали по 50 казаков из Берёзова и Тобольска. С 1625 года переведенные в Мангазею служилые люди и их семьи составляли большую часть постоянных жителей города.

Жители города хорошо знали косторезное, гончарное, портняжное, литейное дело. Были мастерские для изготовления оленьей упряжи, рыболовной снасти, топоров, лыж, украшений. Делали даже шахматы и детские игрушки. Высокие каблуки городских модниц ничем не уступали современным. Сохранились даже формочки для изготовления фигурного домашнего печенья. Знали мангазейские мастера секреты выделки шкур и обработки древесины, ведь всё строительство и зданий и судов было выполнено из дерева – лиственницы и кедра. Широко было развито рыболовство. Посадское население Мангазеи ежедневно поставляло воеводским семьям свежую рыбу. Второе место после рыбной ловли занимало скотоводство. Городище и его окрестности были богаты сочными травами и поэтому для разведения домашнего скота  здесь всегда существовали благоприятные условия. И, действительно, документы неоднократно сообщают о домашних животных и выпасках, расположенных на пустыре между крепостью и посадом.

Специфические черты полярного городского поселения ярче всего проявились в характере транспортных сообщений Мангазеи. В самом городе существовала конная езда, о чем говорят находки конной сбруи. Однако, главным видом зимних транспортных сообщений была нартенная гоньба. Судя по обнаруженным в раскопках частям нарт, распространение получили два их вида: нарты легковые и грузовые. На грузовых нартах совершались дальние поездки на соболиный промысел, а также в Туруханск, на расстояние 250-300 верст, на покрытие которых уходило 3-4 дня. Были в Мангазее ездовые собаки, но чаще, всё же в упряжке ходили олени, они и являлись главной ездовой силой. Массовым видом передвижения являлись лыжи, главным образом спортивные и промысловые.

В летнее время основным средством передвижения был водный транспорт.

Дорога в далёкую Мангазею и жизнь в заполярном крае проходили поистине в экстремальных условиях. Хлеб, соль и прочие припасы доставлялись в «непашенный» уезд из Тобольска, Туринска, Верхотурья и Тюмени на кочах (особый тип русских судов, приспособленных к плаванию по северным морям и рекам). За короткий период северной навигации в условиях более сурового, нежели современный, климата (на ХVI – середину ХVII века принялся так называемый «малый ледниковый период») судам удавалось совершить лишь один рейс: при благоприятной погоду путь в Мангазею занимал 2,5 месяца. Главные трудности ожидали караваны судов в Обской и Тазовской губах. Довольно часто буря выбрасывала кочи на берег и разбивала их. Такое крушение почти неминуемо вело к гибели путешественников. Даже если они оставались живы после крушения, они подвергались нападению самоедов, замерзали, умирали от голода и цинги. В отдельные годы, когда вообще не удавалось доставить хлеб, от голода страдали и жители Мангазеи.

Караваны кочей везли в Мангазею продовольствие и вооружение для гарнизона, товары на продажу, промысловое оборудование, людей. Прибывшие в Мангазею кочи оставались там зимовать. До установления льда на местных реках корабли использовались на рыбной ловле, для доставки людей и грузов в устье Худосея, откуда начинался путь на Енисейский волок. В зимнее время кочи стояли на реке Таз, вмерзали в лёд и использовались как жилые дома. С наступлением весны корабли уходили груженные пушниной.

Сибирская пушнина – дорогостоящий и лёгкий товар – с лихвой окупала эти длительные и опасные путешествия.

Самым интересным периодом жизни древнего города были 1607-1630 годы. Сбор ясака и добыча пушнины стали главными хозяйственными делами жителей. Каждый взрослый ханты, манси, ненец должен был платить ежегодно пять соболей. Ненцам приходилось покупать соболей в Мангазее, только с конца ХVII века им разрешили заменять каждого соболя шестнадцатью песцами. Отсюда ежегодно вывозились на Русь около полумиллиона соболей! Неслыханная роскошь, потому что в то время соболь ценился дороже золота. Необходимо, правда учитывать, что под «соболями» скрывались и другие пушные звери, чьи шкурки в определенном отношении приравнивались к шкурке соболя. Доказано, кстати, что десятинный сбор с частных промышленников давал государственной казне намного больше пушнины, чем ясачий сбор с аборигенов Мангазейского уезда.

8. Мангазея: легенды и быль. 

            В первой половине ХVII века через Мангазею ежегодно проходило 600-700 промышленных людей и 100-150 судов. Русское государство проявляло прозорливость и в соблюдении своих стратегических интересов в этих далёких краях. Московский двор понимал, что корабли иностранных захватчиков, под видом купеческих судов могут пройти на Обский Север, где русские не имели тогда морского флота для защиты своих владений.                 В 1616 году Тобольский воевода Куракин сообщил в Москву, что немцы нанимали русских провести их от Архангельска в Мангазею. В 1619 году был издан приказ «Заказ крепкий», запрещающий ходить морем в реку Обь. На Ямале сооружались специальные заставы. Теперь купцы должны были ехать через Уральские горы, спускаться по Оби и, проходя цепь острогов, попадать этим путем в Мангазею.                                                                                        Запрещение морского хода не ослабило поток промысловой колонизации Мангазейского уезда, чьи условные границы отодвинулась далеко за Енисей. По-прежнему поднимались по Тазу частные кочи с сотнями промышленников и торговцев. Только строились и снаряжались эти суда уже за Уралом, в Верхотурском и Тюменском уездах. Речной путь по Иртышу и Оби в Обскую губу стал основной магистралью, связывающей Мангазею с Большой землей. были в этом пути и свои выгоды. Кочи теперь строились более вместительные, а хлеб закупался здесь же, в Сибири.                                                                                В 1630 году Мангазее пришлось пережить так называемую «воеводскую смуту».  Дело в том, что в ХVII веке в каждый сибирский город назначалось по два воеводы с одинаковыми полномочиями. В случае враждебных отношений между ними такая практика значительно дезорганизовывала всё местное население. На мангазейской земле столкнулись в смертельной вражде «товарищи» по воеводству Андрей Палицын  и Григорий Кокорев. Забросив дела управления, они вербовали себе сторонников, а зимой 1630 года дошло до вооруженных столкновений. А через несколько лет после этих событий начался закат Мангазеи. Летом 1642 года стояла такая сушь, что на деревьях листья скручивало в трубки и истомленное жаждой зверье металось по селькупской тайге в поисках водопоя. Поэтому хватило искры, чтобы Мангазею поглотило пламя ненасытного пожара. Сибирский приказ не мог смириться с утерей Мангазеи и требовал от воевод ее восстановления. На что они отвечали: «Нам холопам твоим, порченных, разломанных и разрытых мест Мангазейского города и острог ставить на голом месте, съезжую избу, воеводский двор и государевы амбары делать некем: да в Мангазее служивых людишек всего 94 человека, да из них 70 человек посылаются на государевы годовые, по ясачным зимовьям и с ясаком в двухгодовые и трехгодовые службы в Москву, 10 человек сидят в тюрьме, и остается в Мангазее для бережения государевой казны 14 человек… дети и жены наши, живучи в Мангазейском городе, терпят голод, а теперь и в долг взять не у кого, потому что город опустел…»                  В этом же 1642 году над Мангазеей встал призрак голодной смерти. Дело в том, что каждый год хлебные запасы для гарнизона и церковных служителей доставлялись на казённых кочах из Тобольска. И так уж случилось, что из трех караванов с хлебом, отправленных в 1641-1643 годах, ни один не дошёл до Мангазеи. Отчаявшись дождаться кочей, воевода П.М.Ухтимский решил весной 1644 года с наличными стрельцами (25 чел) перебраться в Туруханск. А семьи находящихся на службе в ясачих зимовьях, разбросанных на огромной территории от Таймыра до Нижней Тунгуски служивых мужей – бросить на голодную смерть. Но, люди, чьей привычной едой стали «дерево сосна и трава борщ», выжили.

Может быть, все эти несчастья привели мангазейских жителей к мысли, что помимо общерусских городу нужен свой небесный защитник. Так начала зарождаться легенда о чудотворце Василии Мангазейском. В 1649 году в центре города из земли вышел край гроба, переломивший доску, по которой ходили в приказную избу. Неведо каким образом могила стала приобретать ореол святости и пользоваться народным почитанием. Новоявленный чудотворец ещё не обрёл своего имени, а к нему уже стали обращаться в трудные минуты жизни с молитвами и обещаниями. Таинственным мощам жертвовали деньги и соболей, заказывали молебны. И выяснилось, что чудотворец может излечить от разных болезней, вызволить из ледяной воды, отогнать хищников от соболиных ловушек и даже спасти от самоубицства, если человека одолеет «тяжкая злая кручина». За 20 лет стихийного почитания ( над гробом была построена часовня) сложился культ и «биография» Мангазейского святого. легенда нарекла его Василием Федоровым, юношей, который в самом начале ХVII века служил в Мангазее лавочным сидельцем у какого-то торгового человека и по навету хозяина был несправедливо замучен воеводой.                                         Сибирские церковные власти настороженно относились к народному культу и не спешили с официальной канонизацией. В 1670 году священник Туруханского Троицкого монастыря Тихон своим «дерзновением» вскрыл гроб с мощами Василия Мангазейского и торжественно перевёз их в монастырь.                                                                                                           Вслед на своим покровителем Мангазею покинули её последние жители. 14 сентября 1671 года воевода Д.Т.Наумов получил грамоту об оставлении Мангазеи и переводе её жителей в Туруханск. Переезд состоялся в 1672 году. Итак, Мангазея — город-крепость в нижнем течении реки Таз, куда знали дорогу голландцы, англичане и другие заморские купцы, Мангазея «златокипящая», именуемая так в исторических документах за ежегодный взнос в казну государеву 25-30 тысячами штук соболей, перестала существовать, погибла.

9. Прощай Мангазея.

            Десятилетия безжалостной эксплуатации пушных ресурсов сделали своё дело: от Таза, до Енисея «соболь испромыслился». На средний Енисей был открыт южный путь, более безопасный, чем плавание по бурному Мангазейскому морю. В 1630-е годы началось освоение «великой реки Лены». Став богатейшим городом севера Сибири, Мангазея столь же быстро потеряла своё значение: торговые интересы купечества с открытием новых территорий в Восточной Сибири к концу ХVII века и началу ХVIII переместились далеко на восток. В устье реки Турухана образовалась новая богатая ярмарка мехов. А русские люди шли с Таза на Енисей, с Енисея на Лену и дальше по великому пути к тихому океану. С упадком Мангазеи возросла роль нижнеобских городков: Берёзова, Собской заставы и Обдорска (ныне г.Салехард). Город оказался в стороне в стороне от основных торговых путей, в слабо заселенном русском районе. Над ним нависла также угроза захвата восставшими самодийскими племенами. Основные пушные промыслы передвинулись к Тунгуске и Енисею. Мангазея сыграла огромную роль в освоении сибирских территорий, прежде всего севера Сибири. Именно отсюда была открыта Якутия, обследованы районы нынешнего Норильска и полуострова Таймыр.

            ЛИТЕРАТУРА:

  1. Дудников Н.Ф. «Мятежный Обдорск» Москва. Издательство МГАП «Мир книги» 1995г.
  2. Сайфулин Л. Д. «Мангазея на Неве». Салехард. Журнал «Ямальский меридиан» № 4 1994г.
  3. Белов М.И. «Раскопки «Златокипящей Мангазеи». Ленинград 1970г.
  4. Патрикеев Н. К. «Ямал: страницы былого» 1995г.
  5. «Календарь знаменательных дат Тюменской области», «Мангазея – к 25-летию с начала археологических исследований». 1992г. Тюмень.
  6. Пиманова Л.А. «Земля открытий» г. Екатеринбург. Средне – Уральское книжное издательство. 1993г.
  7. Старков В.Ф. «Мангазея: быль и небыль», г.Салехард, журнал «Ямальский меридиан № 4» 2000г.
  8. Руденко И. В. «Мангазея и мангазейский морской ход» , по материалам журнала «Родина» и монографии М.И.Белова
  9. Вершинин. Е. А. «Златокипящая Мангазея» журнал «Родина»№ 8, 2001г.

 

Последние добавленные записи
  • poltav_photo«Лётчик высоко летает….»Play
  • Премьера песни «Ми-8″Play
  • «Сталинская, 501-я стройка»Play
  • «Древний город сибирских поморов – «златокипящая» Мангазея»Play
Комментарии
Оставить комментарий